Николас Кейдж поведал о рождественском даре, опрокинувшем всю его жизнедеятельности и активировавшим фантазия. Как оказалось - это же был Пиноккио, по образу и подобию нашего Буратино, коего принес небольшому Никки владыка на Рождество. Игра была истинной итальянской работы, и подросток доигрывал с ней до того времени, покудова у той самой не отвалилась вершина.

"У Пиноккио вторично была миниатюрная игрушечная машина, - вспоминает Кейдж. - В общем-то вершина у него отвалилась поэтому, что пишущий эти строки игрался с ним довлеет дневи злоба его гадко. Как скоро это же произошло, пастор взял голову и пос. её в лесу. На последующее утро пишущий эти строки выпал в сквер и завидел, что там "вырос" бесчисленный чуждый жалости Пиноккио! Пишущий эти строки обессилил голову, гадая, как этакое могло случится. Пишущий эти строки предстал садить абсолютно все игрушечки попорядку, рассчитывая, что они увеличатся и предстанут более. Таким образом что мой пастор ускорил совершенствование моего любопытства и вообр. в молодом возрасте. Это же был наихороший его подарок"